Оригинал взят у [livejournal.com profile] ormdian в Игра

Оригинал взят у [livejournal.com profile] kiseiko

Подойди, дитя, посмотри на мое расшитое кимоно. На нем сады цветущей сакуры, на нем розовощекие лотосы, на нем пагоды и водяные мельницы. Поиграй с карпами кои в моем пруду -- ловись рыбка, большая и маленькая. Босые ступни на скользких камнях. Всплеск, круги на воде и... тишина.

Подойди, юноша, посмотри на мое беленое, как у гейши, лицо. Взгляни на мои яркие губы и подведенные темным веки. Видишь веер в моей руке? Ровно в пять, юноша, ровно в пять. Скину я свое расшитое кимоно, развяжу темный узел моих волос и ласково обовью твою шею. Ты увидишь, юноша, мою сияющую наготу и познаешь, что такое настоящая страсть. Мои колени на твоих плечах сводит судорогой. Пульсация сонной артерии всё слабее и слабее. Стон наслаждения и... тишина. Лишь пенье соловья доносится из зарослей терновника.

Подойди, девушка, посмотри, как я сижу под дождем из свадебных лепестков в моем расшитом кимоно. Сядь ко мне на колени, проведи руками по моим плечам и почувствуй пружинистую силу мышц. Всмотрись в мое беленое, как у гейши, лицо и увидишь мои настоящие черты. Я подниму на тебя свой золотой взгляд с вертикальными черточками зрачков. Ты узнаешь, девушка, кто скрывается под моим расшитым кимоно, под беленой маской кукольного лица. Я покажу тебе все свои девять хвостов и черные, словно след каллиграфической туши, перчатки на когтистых лапах. Нашепчу тебе на ухо, что покоится на дне моего пруда, и расскажу тебе, что лежит прикрытое моим расписным веером в кустах терновника. Бойся, девушка, и страшись, ибо я знаю твое прошлое и будущее. Чую я твою судьбу -- ведь прожившему сотни лет подвластна магия звезд. Сладок нектар твоих уст, легок вес твоего тела у меня на руках, хороша ты, когда лежишь в сияющей наготе на моем расстеленном в гуще ароматных трав кимоно. Покажи мне в ответ, что такое настоящая страсть среди цветущих садов сакуры, лотосов, пагод и водяных мельниц. А потом я позволю тебе покормить карпов кои в моем пруду и отпущу тебя на все четыре стороны. Последний поцелуй на удачу. Иди же, иди. Лиса отпускает тебя, но знай: на твоем сердце останется след от моих черных когтей, который всегда укажет тебе дорогу назад -- к моему расшитому кимоно.

Подойди, дитя, посмотри...
Одуряюще поет соловей.
Вернись, вернись!


Ну а вот мое продолжение.

Кимоно висело за стеклом, работники музея постарались, чтобы шедевр японских мастеров можно было рассмотреть в мельчайших деталях. Он уже не первый раз приходил сюда и рассматривал это прекрасное произведение искусства, он знал наизусть все пейзажи и сюжеты, запечатленные на ткани. Поэтому теперь ему больше всего нравилось садиться на скамейку напротив экспоната и разглядывать его целиком. Когда его охватывало волнение или грусть, он часто приходил сюда. Яркие шелковые нити, играющие в мягком свете музейной подсветки, завораживали и успокаивали. Теперь же он приходил сюда каждый день: у него было разбито сердце.
Он специально приходил рано, к самому открытию. Музей Восточных Искусств и так был не самым популярным в городе, а по утрам тут и вовсе никого не было, так что как минимум час он мог любоваться прекрасным творением в одиночестве. Вот и сегодня он сидел на низенькой скамейке, наблюдал за волнами красок, за игрой света, и не заметил как задремал.

Ее присутствие он заметил не сразу, а когда заметил, очень удивился. Она сидела рядом так тихо, казалось даже, что она не пришла сюда из соседнего зала, а просто возникла вдруг здесь, на этой самой лавочке. Ее взгляд тоже был устремлен на кимоно за стеклом, а на губах играла легкая задумчивая улыбка.
- Нравится? - спросила она тихо, почти шепотом. Голос ее был нежным и ласковым, хоть и немного низковатым.
- Да, очень, - ответил он, посмотрев на кимоно, а потом снова на нее.
Она была одета просто, легкая белая блузка и яркая цветастая юбка до колен. Густые черные волосы были стянуты в хвост на затылке. Лицо ее было очень красиво и, казалось, хранило в себе какие-то восточные черты, но может, ему только показалось. Тонкие белые руки лежали на коленях. Пока она любовалась кимоно, он не мог разглядеть ее глаз, но тут она вдруг повернулась к нему и участливо спросила:
- Ты недавно расстался с подругой?
Глаза ее были ярко-зелеными. А еще в них какая-то странность, но он не смог сразу сообразить, какая именно.
- Да, - кивнул он. - Но как вы узнали?
- Я всегда чувствую такие вещи, - она улыбнулась и провела тонкими пальцами по его лицу. - Не печалься. Я помогу тебе забыть ее. Жди меня сегодня ночью.
Она провела рукой по его руке, сжала его пальцы, а потом вдруг наклонилась к нему и поцеловала в губы. От неожиданности он зажмурился. И проснулся.

В глубине зала какая-то пожилая пара рассматривала фарфор династии Цинь и негромко переговаривалась. Что разбудило его? Поцелуй? Посетители музея? Ответа не было, но в воздухе еще слышался слабый аромат прекрасной незнакомки. Он провел пальцами по губам, которые помнили мягкость ее поцелуя, потом поглядел на ладонь, которую она сжала своей маленькой рукой. И тут заметил на рукаве темной рубашки яркий рыжий волос. Странно, у незнакомки из его сна был длинный черный хвост...
И все-таки это был не сон. Он улыбнулся и бережно спрятал рыжий лисий волос в карман. Он не сомневался, что сегодня ночью она придет.

И мое - в смысле не дорогой OrmDian, а таки мое - продолжение, оно же окончание игры:

Я схожу с ума. Я смотрю на свою дочь, как она собирается в школу, аккуратно зачесывает свои темные волосы, собирает их в небрежный пучок. "Совсем не детская прическа, - думаю я, и сердце отчего-то сжимается. - Наверное, увидела на одной из актрис или прочитала в журнале". Последняя мысль меня успокаивает, я наливаю кофе, достаю с полки хлопья, зову Эмми завтракать.
- Иду-иду, папочка, - говорит Эмми и продолжает вертеться перед зеркалом. Ей всего десять, но она не по возрасту кокетливая. Я боюсь даже мысленно произнести слово "обольстительная", но иногда в повадках десятилетней Эмми проступает что-то взрослое, женское. Что-то, что совсем не похоже на невинное детское обаяние. "Ты не моя дочь, - думаю я. - Пускай я сошел с ума, но ты не моя маленькая Эмми!".

Словно в ответ на эти мысли Эмми поворачивается и смотрит на меня долгим, чуть насмешливым взглядом.
- Папочка, я не хочу хлопья, давай приготовим французские тосты?
- Времени нет, в школу опоздаешь. Поторопись, у меня с утра важная встреча.

Эмми, которую я помню, немного надулась бы, но стала послушно есть хлопья. Эта Эмми только пожимает плечами и принимается намазывать джем на чуть подгоревший тост. Всю дорогу до школы мы едем молча. Я размышляю о том, что мои подозрения на счет дочери - паранойя. Она взрослеет, меняется, видимо, я не могу это принять. Но сам же себе возражаю: почему вдруг слабая, болезненная Эмми, которой врачи прочили раннюю смерть, вдруг стала ловкой, здоровой, активной? Почему тихоня Эмми вдруг стала душой компании? Разве это моя дочь?

Притормаживаю возле школы, Эмми, словно подслушав мои мысли, заботливо говорит:
- Папочка, ты какой-то странный в последнее время. Может, позвоним доктору Миллеру?
- Не бери в голову, тыковка, это все из-за предстоящей командировки в Японию. Не знаю, как отказаться.
- Ты не говорил, что едешь в Японию.
- Потому что не хочу ехать.

Я говорю правду. Я не хочу ехать. В тот единственный раз, когда я согласился лететь в Токио на переговоры - я согласился из-за Эмми. Ей было семь лет и она в любой момент могла умереть. Поглаживая ее покрытый испариной лоб, я сказал, что меня хотят отправить в Токио весной, но я, конечно, никуда не полечу, я не брошу свою маленькую Эмми даже на неделю. Дочь неожиданно оживилась, села в постели: "Папочка, ты должен поехать! Поехать и взять меня с собой!" Эмми показала мне какой-то японский мультик: за спинами героев то и дело мелькали высокие деревья с розовыми и сиреневыми кистями. Кисти развевались по ветру и красиво роняли на землю лепестки. "Это глицинии, - серьезно пояснила дочка. - Они цветут в Японии каждую весну. Папочка, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Давай поедем в Японию!" Я поговорил с доктором - и он разрешил. Но командировку все откладывали и откладывали, поэтому вместо мая мы с Эмми приехали в Токио в сентябре. Глицинии давно отцвели, и Эмми дулась, как будто это из-за меня деревья не хотят цвести осенью. Хризантемы ее не интересовали.

В последний день перед вылетом я решился взять Эмми на прогулку в Аокигахара - лес у подножия Фудзи. Гид сказала, что есть простая туристическая тропа наверх, но доктор, с которым я связался по скайпу, категорически запретил тащить Эмми в гору. Я и сам понимал, что такая прогулка для нее слишком тяжелая. Поэтому мы просто гуляли по лесу, и Эмми продолжала дуться на меня. Парадоксальным образом она обижалась на то, что Япония выглядит совсем не так, как она себе представляла, и одновременно на то, что мы завтра улетаем.
- Я хочу остаться! - топнула она ножкой.
- Ну и оставайся! - в шутку ответил я. - Я вернусь в гостиницу, завтра сяду на самолет и уже очень скоро буду смотреть твои любимые мультики и объедаться арахисовым маслом с джемом. А ты оставайся в этом лесу!
- А вот и останусь! - Эмми была упрямой, и она прекрасно знала, что я никогда не смогу ее бросить. Я чмокнул свою дочь в щечку как бы на прощание, развернулся и сделал пару шагов по тропе. Всего пару шагов! И тут же обернулся к дочери. Ее на тропинке не было.
- Эмми? Эмми! Где ты, тыковка? Не шути так со мной! Эмми!!!
Я всмотрелся в заросли и они показались мне зловещими. Зловещими и абсолютно неподвижными. Только где-то вдалеке мелькнуло что-то рыжее, наверное, лиса или другой зверь, но это никак не могло быть моей дочерью. Я бросился назад по тропинке. Ни души. Спустя 5-10 минут наткнулся на пару японцев, попытался спросить их про девочку. Английский они понимали, но плохо, однако на словах "girl, girl" отрицательно качали головой. В панике я начал названивать гиду. Гид вызвала полицию. Но не успели полицейские приехать, как из лесу вышла Эмми.
- Папочка, я так испугалась! - бросилась она мне на шею. Я расплакался.

...И вот теперь мне снова предлагают ехать в Японию. В груди при одной мысли о Токио сжимается тугой узел отчаяния, как будто в лесу под Токио я похоронил кого-то близкого. Но сегодня позволяю уговорить себя на поездку. Без Эмми. Эмми останется дома. Завтра я позвоню миссис Уитерс, ее бабушке, и попрошу взять девочку на недельку... Дочь совсем не ладит с бабушкой, и новости этой не обрадуется, но что поделать?

Домой возвращаюсь уже после полуночи. Тяжелый выдался день. Глушу мотор и откидываюсь на спинку сидения. Усталость накатывает океанскими волнами. Эмми уже спит, поэтому во всем доме горит только фонарь над входом.

Я прикрываю глаза, а когда открываю их снова, вижу: на пороге сидит лиса. Она смотрит на меня долгим, чуть насмешливым взглядом. Но стоит мне только моргнуть - и рыжий демон растворяется в темноте.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Expand Cut Tags

No cut tags

Style Credit